Коллекция песен мужских казачьих хоров и фольклорных ансамблей

Слушать песни казаков

  • ВСЕ КАЗАЧЬИ ПЕСНИ
  • О казачьих хорах

    Видео о казаках


    Хор Жарова на DVD

    OZON.ru Подробнее…

    О хоре Жарова

    ...На сцене он не просто управлял, он создавал и сам настолько упи­вался своим творением, что невольно зара­жал им слушателей. Дальше…

    Станичные песни

    Любят попеть в Кременской станице... В темноте летнего вечерка кто-нибудь каш­лянет и песню заиграет: «Запи-са-ли казака на службицу...» Полностью…

    Главная » Стихи о казаках » Юнкерские будни
    Юмористический рассказ о юнкерах -- учащихся военных училищ Российской империи. Автор рассказа учился в Николаевском кавалерийском училище, написав свои заметки в середине прошлого века. "Гунибы" - кличка новичков

    Юнкерские будни



    После экзаменов, уже почти офицерами, как всегда 6-го мая, вышли в лагеря в кон­ном строю мимо фабрики «Треугольник», за Нарвские ворота, на широкий простор петер­бургских дачных мест к Дудэргофу. На дру­гой день училище было разбито по топогра­фическим группам для съемок местности. Эскадрон отдельно, сотня отдельно. У каж­дой группы свой руководитель из офицеров Генерального Штаба.

    Юнкера младшего курса, обремененные тяжелыми треногами, инструментами, пеш­ком по кочеватым болотам и вспаханным полям, чухонским огородам, потные и уста­лые рассыпаны по всему кавалехтскому хол­му и придудэргофским дачам. То там, то здесь мелькает суетливая фигурка юнкера-казака, расставляющего самолично длинные жерди «вех» для триангуляции участка. Ино­гда можно видеть красносельского мальчиш­ку, нагруженного, как верблюд, плетущего­ся за юнкером эскадрона и помогающего ему при съемке. Такой роскоши юнкера-казаки позволить себе не могли. Эти же мальчишки были поставщиками юнкерам эскадрона и па­пирос и бутербродов и нередко и спиртных напитков.

    «Послушайте, дорогой, прошу вас, не стес­няйтесь, мне всего не выпить, я уже, как го­ворится, того...», — лепечет бывало владе­лец толстого кармана, милый человек. На камешке Кавелахтского холма, недалеко от дороги, сидит богатый юнкер Милонас из бессарабских помещиков и возле него совер­шенно чистый планшет, но рядом полуопо­рожненная бутылка коньяка и бутерброды- Тут же и красносельский мальчишка, его Санчо-Пансо.

    Юнкер сотни, нагруженный своими инст­рументами, останавливается, вытирает пот из-под козырька пропотевшей фуражки и, отказавшись от угощения, идет дальше. У него нет денег.

    Все эти чухонские огороды, дороги, по ко­торым проезжают дачные экипажи и прохо­дит гвардейская пехота на занятия или ка­валерия, возвращающаяся с них с песнями, как какими-то человечками с другой плане­ты со странными предметами за плечами, с утра до позднего вечера наполнены юнкера­ми.

    Съемка пешком — трудное дело. Моло­дежь с завистью смотрит на проезжающих на лошадях юнкеров старшего курса с лег­кими планшетками подмышкой. Районы их действия широки. Иногда юнкер попадает под самое Красное Село или под Тайцы, где он целый день самостоятельно работает или ничего не делает, предаваясь отдыху на трав­ке или проводя время в компании хорошень­ких вездесущих дачниц. А после участок подвергался варварскому объезду на рысях и грубой съемке, чтобы как-нибудь отделаться от плохой отметки.

    Михайлов попал к очень доброму и непри­дирчивому капитану Ген. Штаба Петрову, который почти не проверял работ в процес­се съемок, оставляя проверку на их конец, и потому юнкера могли разъезжать беспеч­но, надеясь на Аллаха. Но каков же был ужас Михайлова, когда он на проверке услы­шал, что его для уравнения групп переводят в другую смену к строгому и требовательно­му капитану Мыслицкому. Этот руководи­тель не мог нравиться юнкерам, особенно тем, кто желал из занятий извлечь и раз­влечения.

    «Все, кто не желает работать, будут выпу­щены в полк вольноопределяющимися, не­зависимо от сданного ими теоретического эк­замена по тактике или топографии», — с места заявил юнкерам старшего курса Мыслицкий.

    Михайлов же, не отличавшийся энергией в занятиях, наоборот любил поездить по окрестностям, поухаживать за дачницами, как подводные мины наполнявшими лагер­ные окрестности. Он знал, что по первому разряду ему все равно не окончить и, мах­нув рукой, добивался только второго. Его мечта была выйти в захолустный Оренбург­ский полк, куда-нибудь в забытую крепость в Среднюю Азию, вроде Кирков, на Афган­ской границе, или Термес там же, и объедать­ся пловом, шашлыками, запивая их местны­ми винами, и жениться на туркменке или таджичке, или совсем не жениться. Но тре­тий разряд никак не улыбался молодому че­ловеку, уже протянувшему юнкерскую лям­ку в течение двух лет. И бедный «Миша», как его звали юнкера, пал духом.

    Неожиданно подкрался праздник Св. Оль­ги. Праздник для дачников, не для юнкеров. Они продолжали работать на полях по реше­нию топографических и тактических задач. Эти дни были для них еще более тяжелыми, так как июль месяц совпадал с проверкой всех летних работ.

    Как и все, Михайлов выехал на своей во­роной кобыле на задание рано утром, чуть свет, хотя его и не было заметно при светлых «белых» ночах, с двумя «мертвецами» в сум­ке, т. е. холодными и невкусными котлета­ми, втиснутыми между двумя французскими булками — запасом на целый день, в Киргоф на свой участок, наиболее удаленный от лагерей. Ехал не торопясь, посвистывая и на­певая старинные казачьи песни, поглядывая по сторонам, представляя себя то Разиным, то Булавиным. то Пугачевым. То строил воз­душные замки на границе Афганистана. Ми­хайлов был мечтатель и фантазер. Хотя кто не был в эти годы мечтателем и фантазером?

    Напевал себе под нос, чтобы отогнать мыс­ли от действительности, от капитана Мыслицкого, который на проверке разнесет Ми­хайлова в пух и прах; пел, вспоминая о про­веденных часах вчера вот где-то здесь в од­ной из маленьких рощиц с одной «очарова­тельной», конечно, дачницей...

    Уже наступил день, и вдруг... (на ловца и зверь бежит) его кто-то окликнул: «Госпо­дин юнкер, господин юнкер...».

    Михайлов повернул свою, вообще плохо поворачивающуюся, толстую шею на зов и увидел голубенький женский зонтик, розо­вое платье и две божественных женских ножки, бродивших в прозрачной водичке ка­кой-то светлой лужицы.

    Его лошадь, кажется, сама остановилась. Так по крайней мере показалось самому Ми­хайлову. Натянув поводья, Михайлов слез и направился к лужице. Божественных ножек оказалось не две, а шесть. Божественные ножки божественно улыбались, показывали беленькие острые зубки, глубокие разрезы на скромных летних платьицах, подчеркну­тые тонкие талии и холеные линии ручек. И божественно стреляли глазками.

    Все девицы окружили юнкера, расхвали­вая его «лошадку», трогая ее с притворным страхом за холку, расспрашивали о странном невиданном седле, которое они, конечно, каждый Божий день видели под казаками казачьей гвардии, наполнявшей окрестности Дудэргофа и Киргофл.

    Из кустиков появился мужчина с усами и солидным брюшком пои мамаше, не менее солидной и округленной. Между кустиками соблазнительно виднелась синяя скатерть, разостланная на траве и, как скатерть само­бранка, переполненная всевозможными явствами и бутылочками Михайлов привязал свою лошадь к дереву, подняв ей голову, чтобы она не ела траву.

    «Почему не посидеть часок с хорошеньки­ми приличными девочками?» — решил он.

    На обратном пути, уже при желтом осве­щении белой ночи, Миша плохо помнил все, как оно было. Помнил, что ел и пил. Пом­нил, что папаша, по-видимому набравшийся, как и он, целовал его пахнущим всеми вши­тыми винами и съеденными за день закуска­ми, усатым ртом..., но как взобрался он на седло голодной лошади, он забыл, как и ад­рес, указанный девицами с приглашением «не забывать их».

    Пришел он окончательно в себя, когда предстал пред дежурным офицером с густой веткой какого-то кустарника, заткнутой за кокарду в виде уланского султана и был за­писан в штрафной журнал «за опоздание и невоинский вид».

    Планшет Михайлова был чист, как и его душа, витавшая где-то далеко между столи­цей и границей с Афганистаном.

    «Чего так поздно? Сделал? Покажи! — по­сыпались в спальне вопросы с коек. Михай­лов, жестом придворного времен короля Лю­довика 15-го, показал свой планшет, совер­шенно чистый. Ему хором ответили: «И у нас тоже».

    «Хорошо, что дежурный офицер от эскад­рона, а то бы амба, крышка», — пролепетал Михайлов, быстро разделся и, повалившись на кровать, заснул как убитый.

     

    Н. Е. Русский. "ГУНИБЫ".

    Италия.

    РК № 57. Март-Апрель 1965

    Юнкерские будни - читать

    Казачьи хоры и исполнители:
    Кубанский ансамбль Захарченко Хор Сретенского монастыря Донской хор Жарова лучшее Другие Ансамбль Александрова Сакма Братина Хор Валаам Криница Казачий круг Станица

    Проза и стихи о казаках в других статьях: