Хор Жарова в Латвии в 1928 | С ПЕСНЕЙ ПО БЕЛУ СВЕТУ. - Доброволец Иванов | Казачья музыка - информация о казачьих хорах, песенной культуре и истории
Коллекция песен мужских казачьих хоров и фольклорных ансамблей

Слушать песни казаков

  • ВСЕ КАЗАЧЬИ ПЕСНИ
  • О казачьих хорах

    Видео о казаках


    Хор Жарова на DVD

    OZON.ru Подробнее…

    О хоре Жарова

    ...На сцене он не просто управлял, он создавал и сам настолько упи­вался своим творением, что невольно зара­жал им слушателей. Дальше…

    Станичные песни

    Любят попеть в Кременской станице... В темноте летнего вечерка кто-нибудь каш­лянет и песню заиграет: «Запи-са-ли казака на службицу...» Полностью…

    Главная » С песней по белу свету » Хор Жарова в Латвии в 1928
    Триумфальный прием в Риге. Настороженное отношение местных властей. Отзывы в латвийской печати

    Хор Жарова в Латвии в 1928



    Накануне 1-го февраля 1928 года, через Тильзит, рано утром въехали мы в Литву. Замелькали так хорошо знакомые пейзажи, напоминая недавнее прошлое: одетые сне­гом леса, покрытые им поля, лошадки, запря­женные в сани, люди одетые в поддевки, по­лушубки, на ногах валенки, на головах шап­ки треухи. Все такое родное, милое.

    В Ригу мы приехали на другой день сразу после обеда. На рижском вокзале творилось нечто невообразимое; весь перрон и, видная из окон вагона, вокзальная площадь были покрыты густой толпой молодежи. Очевид­но, в городе происходят какие-то торжества, вызвавшие это необыкновенное скопление публики, подумалось нам. Как только поезд остановился, вся эта огромная толпа засуети­лась и, устремившись к вагонам, видимо ко­го-то искала. Едва мы вышли из вагона, как сразу попали в руки толпы, захватившей на­ши чемоданы, несмотря на наше сопротивле­ние. Когда же на перроне появился Жаров, его подняли на руки и всей толпой вынесли на площадь, откуда вся эта масса, не спуская с рук С. А., двинулась к отелю, находивше­муся не далеко от вокзала. Прибыв к отелю, этот поразительный кортеж, с отдавшимся на милость победителей регентом, до того за­полнил вестибюль, что трудно было про­биться на улицу. Все это были страстные по­клонники, жаждавшие автографов.

    Скептически настроенный читатель легко сочтет описанную мною сцену встречи Дон. хора рижанами, пламенно воспринятой, а по­тому преувеличенной. Должен признать, что окруженные и захлебнувшиеся в разбуше­вавшемся море толпы, мы не могли видеть всего, что происходит, равно как и понять причины такого энтузиазма, а потому я счи­таю необходимым познакомить читателей с описанием встречи донцов, появившимся на следующий день на страницах местной печа­ти.

    «Как Рига встретила хор казаков» (газета «Сегодня», № 31 2-го февр. 1928 года). — Ни балтийская агентура, сообщившая редакции точный срок приезда хора, ни редакция, опо­вестившая об этом читателей газеты, не предполагали, какой эффект будет иметь не­винная заметка в две строчки: «Хор донских казаков прибудет в Ригу в среду 1-го февра­ля». Между тем, эффект этого сообщения не­ожиданно оказался потрясающим.

    Уже задолго до прихода берлинского поез­да на либавском вокзале трудно было про­толкнуться, к 9-ти часам автомат для прода­жи перронных билетов позорно сдался и пе­рестал в обмен на монетки выбрасывать би­леты. Его пришлось заменить кассирами. На перроне толчея еще больше, чем на вокзале; люди всех возрастов и социальных положе­ний. В густой толпе восторженных девиц и взволнованных молодых людей, густо раз­бросаны и солидные лица — представители разных русских организаций, члены мест­ных певческих обществ и больше всего фи­гур, при одном виде которых сразу можно сказать, что в лице участников хора они хо­тят приветствовать не только певцов, но и своих бывших собраться по оружию. Там и сям в толпе мелькают формы офицеров лат­вийской армии.

    «Помилуйте, я ведь с ними в Крыму был», заявляет один.

    «Да я многих еще с 14-15 годов помню, вме­сте на австрийском фронте были», — с гор­достью заявляет другой.

    Отдельной группой на вокзале держатся представители правительства и чины мини­стерства иностр. дел, во главе с генеральным секретарем Альбатом. Они встречают при­бывающего из Ковно нового латвийского ми­нистра иностр. дел А. Балодиса и с явной тревогой выбирают стратегическую пози­цию для того, чтобы удобнее встретить сво­его нового шефа.

    «В первый и, вероятно, в последний раз», с добродушной иронией заявляет кто-то, «лат­вийский министр приезжает под эскортом казаков».

    С каждой минутой волнение на перроне возрастает, все разговоры сосредоточиваются на двух одинаково важных вопросах: — бу­дет ли хор одет в полную казачью форму и... остановится ли вагон с казаками у выхода или конца перрона? Наконец, подходит поезд и толпа бросается вперед, сметая пред­ставителей каких-то организаций, уже гото­вившихся начать речь, журналистов и фото­графов, с трудом успевающих спасти свои аппараты от натиска встречающих. Поезд остановился. В первую минуту разочарова­ние: «Да они вовсе не в форме», слышатся возгласы со всех сторон. В дверях появляет­ся Жаров, кто-то узнает его, ему передают букет белых альпийских фиалок, украшен­ный лентами русских национальных цветов, и сразу все внимание сосредоточивается на этой неожиданно маленькой фигурке. Пока его приветствуют и со всех сторон пожимают руку, кто-то кричит «Ура». Крик этот под­хватывается публикой и, под влиянием како­го-то массового подъема, сразу охватившего толпу, встреча казаков превращается в бур­ную овацию. Жарова, сошедшего на перрон, не видно задним рядам публики. Кто-то предлагает поднять его. Немедленно нахо­дятся лица, подхватывающие эту идею. Жа­рова под несмолкаемые крики поднимают на плечи и несут по перрону к выходу. На лестнице возникает давка. Вокзальное помеще­ние залито сплошной толпой, с воодушевле­нием подхватывающей несущиеся сверху крики, как только на лестнице появляется группа с Жаровым на руках...

    Каким-то образом возникает мысль отне­сти Жарова на руках в Коммерческую гостиницу. Сказано сделано. И головная груп­па беглым шагом мчится мимо Двинского вокзала и префектуры. За нею поспевает огромная толпа встречавших. Персонал гостиницы, в первую минуту чуть было не смятый неожиданным нашествием, проявил изумительную распорядительность и хладнокровие. Влетевшую в двери толпу с Жа­ровым на плечах остановили на ступеньках гостиницы и во внутрь никого больше не впускали. В несколько минут вся улица оказалась запружена толпой, почти беспрерывно разражающийся криками «Ура...»

    В своей статье «Донцы в Риге», русская га­зета «Слово», описывая встречу донцов с уже известными перипетиями заполняет про­бел газеты «Сегодня» добавлением: «...По са­мому скромному подсчету, певцов встречало не менее четырех тысяч человек: латышей, русских и немцев...».

    Начиная со 2-го февраля, все русские га­зеты полны статьями о донцах, отчетами о концертах, фотографиями Жарова и всего хора. Под заманчивым объявлением «Донцы в Риге» расторопные фотографы предлагают рижанам снимки, относящиеся к пребыванию хора в Риге, регента хора Жарова, общую группу певцов, прибытие хора в Ригу, тор­жественное богослужение при участии хора донских казаков , благословение хора и дру­гие. Их можно получить в конторе газ. «Сло­во», принимаются заказы.

    У кассы Национальной оперы, где нам предстояло петь, по описанию той же газеты:

    «Хвост извивался вчера вверх но лестнице во внутренние помещения театра, снова спу­скался вниз, затем очередь прерывалась и начиналась в другом месте, и все же конец этой длинной ленты далеко выходил наружу на улицу. Люди терпеливо стояли часами в ожидании возможности приобрести билет. Дирекция Оперы отдала распоряжение про­давать не более пяти билетов в одни руки. Все время дирекцию осаждали делегации публики, причем делегаты, стоявшие ближе к кассе, просили о продаже одному лицу 10-ти билетов, а делегаты тех, кто находился далеко в хвосте, просили о продаже не более трех билетов. Замечалось также обычное для сенсационных гастролей явление — барышничество билетами. Кассирша театра вынуж­дена была даже обратиться к администрации с просьбой принять меры против такого яв­ления, т. к. билеты перепродавались только что вышедшими из очереди барышниками тут же на ее глазах. Сегодня в Ригу прибы­вает уполномоченный устраивающей концер­ты хора берлинской антрепризы Ебнэр, для переговоров с дирекцией Нац. Оперы об устройстве, в виду огромного интереса к хо­ру, еще одного — шестого — концерта хора».

    Для полного завершения картины, опишу то, что творилось в гостинице. Молодежь толпилась целыми днями в вестибюле и не­редко стучалась в двери номеров, в погоне за автографами. От приглашений на обеды и ужины не было отбоя. Отдохнуть перед кон­цертом не представлялось возможным. А что творилось у входа в зал и за кулисами! Би­леты на все концерты расхватывались сразу, но было еще много желающих, увы, безбилет­ных. Всегда при входе за кулисы толпилась молодежь, умолявшая провести ее через входную дверь. Хотя там всегда стоял теат­ральный страж, протащить кого-то за кули­сы часто удавалось, и впоследствии к юби­лейным торжествам хора получали множест­во поздравительных телеграмм с подписью: «Ваши рижские зайцы». Все концерты прохо­дили словно в угаре, с фурором. Выйти из театра после концерта тоже было нелегко: всюду стояли заставы, ловившие хористов на ужин. Все шесть дней мне как-то удавалось ускользать от всяких приглашений на обеды и ужины.

    После концертов, мы маленькой группой незаметно пробирались в ресторан-погребок, почти рядом с отелем, и там скромно ужина­ли, а затем, также незаметно, к себе в отель. Так было и после последнего концерта. Одна­ко едва мы поднялись из ресторана на улицу, нас окружила молодежь и почти силой втолкнула в автомобиль. Через несколько минут мы оказались среди массы празднующего студенчества. Тут был и Жаров. Студенты веселились, пели и конечно подвыпили. Пришлось и нам выпить за их и за наше здо­ровье, развезло и нас. Сфотографировались всей веселой компанией, запечатлев на кар­точке, в назидание потомству, наши разго­ряченные физиономии. Потом студенты устроили специально для нас дуэль на рапи­рах — до первой крови. Женского элемента на этом весельи не было, но вдруг появились несколько девушек-курсисток со слезной мольбой уступить им хоть одного казака. Я и еще один тенор отправились к ним. Что бы­ло у курсисток, я уже не помню, т. к. наше пребывание у них не было продолжитель­ным: надо было возвращаться в отель, ибо рано утром хор уезжал в Мемель.

    Однако, прием, оказанный нам в Риге и ис­ключительный успех концертов, с непреры­ваемыми овациями, резко расходились с мне­нием о нас в местной латвийской печати, и я нахожу нужным привести и ее отзывы.

    Газета «Латвис» дала следующую статью: «Никто еще так не обманывал рижан, как ка­зацкая сотня вчера в Нац. Опере. Хор при­шел к нам от имени большого и настоящего искусства. Забыты нагайки 1905 года, спины зажили и никому и в голову не пришло бо­яться поющего казака с красными лампаса­ми. Некоторые скептики уже взволновались необычным рекламным шумом, которым со­провождался приезд казаков (так именуется овация, устроенная нам на вокзале). Но казаки не были бы казаками, если бы не пошли в атаку с шумом, свистом и криками ура. Они хорошие вояки и занять столицу Латвии им не представилось большого труда. Оккупа­ция продолжится еще четыре дня и когда сотня казаков соберет с рижан обильную контрибуцию, она спокойно уедет в другое место, оставив нас с пустыми кошельками и еще больше с пустыми душами. Правду го­ворили скептики, предупреждавшие, что от казаков нечего ждать хорошего».

    Далее этот «музыкальный критик» Я. Цирулис, утверждает, что хор находится в весь­ма скверном соотношении с музыкальной «культурой» и артистическим качеством ве­щей, которые он поет. — Десяти строками ниже в той же статье он заявляет: «Таким песням, как «Стенька Разин» и «Сигнальный марш кавалерии», нет места в серьезном кон­церте, а скорее в кабаках и балаганах. Со­вершенно малоценны в музыкальном отно­шении остальные гармонизации народных песен, но венцом всей программы являлась песня донцов «Хмель», и Жаров заслужи­вал бы того, чтобы публика ему ответила та­ким же свистом, какой несся со сцены».

    Однако, лично убедившись в полном несо­гласии с ним слушателей, Я. Цирулис конча­ет свою статью меланхолическим признани­ем: «Билеты же все были проданы. В публи­ке преобладали русские и евреи, бешено ру­коплескавшие и бесновавшиеся как полоум­ные. Стыдно».

    Другая латвийская газета, «Педейя Бриди», свою статью «За 30 серебряников» начи­нает фразой: «Пощечина теперь получена. Бедовая пощечина, по донски нежной ру­кой». Это — единогласное заключение всей латвийской прессы относительно хора дон­ских казаков в Нац. Опере. Новостью в этой статье является то, что ее автор А. Авот, от­пустив по адресу хора целую кучу «комплиментов» и соглашаясь с Я. Цирулисом отно­сительно того, что подмостки балаганов бо­лее соответствуют выступлению донцов, чем сцена Национальной Онеры, окрестил пер­вый концерт «монархической демонстраци­ей»:»не хватало только Боже, Царя храни» .

    В дальнейшем вся статья обрушивается на латвийское общество, дирекцию Нац. Оперы, министров и пр., хотя и начинается в этой своей части гордой фразой: «К чести латыш­ского общества нужно сказать — оно совер­шенно игнорировало этот вечер». В под­тверждение своего утверждения А. Авот, не смущаясь, продолжает: «На представлении присутствовал один латвийский генерал, ко­торому предоставлен почетный пост не толь­ко в армии, но и в деле воспитания юношества, был также и один полковник... было так­же несколько министров... и если государст­венный контролер был на монархической де­монстрации... и если жена одного из высших чинов полиции с интересом смотрела на ка­заков... и если руководители паспортного от­дела министерства внутренних дел... и если в ложе были и такие лица, как деп. Брейкш и Трасуп и один из высших чинов министер­ства финансов Мелналкснис, — то это навер­но по ошибке. Они наверно думали, что в этот день дают «Вайделотэ» или «Спридитис».

    «...После пощечины, которую дала дирек­ция Нац. Оперы донскими казаками латвий­скому обществу, ей остается, если она имеет хоть немного чуткости, сложить свои полно­мочия...» заканчивает А. Авот.

    Газета «Педейя Бриди» резюмировала кон­церт Дон. хора так: «...Один читает молитву, другие гнусят. Затем один гнусит, а все мо­лятся, как когда... Гнусят, свистят и танцуют, цирк в Нац. Опере...»

    Газета «Яунакас Зинас» писала: «...Нужно спросить, подумало ли наше правительство о том, что, открыв столь гостеприимно двери эмигрантам с ярко выраженными политиче­скими тенденциями, оно рискует неприятной перепиской, которая может возникнуть с внимательным восточным соседом...»

    Хор Жарова в Латвии в 1928 - читать

    Казачьи хоры и исполнители:
    Кубанский ансамбль Захарченко Хор Сретенского монастыря Донской хор Жарова лучшее Другие Ансамбль Александрова Сакма Братина Хор Валаам Криница Казачий круг Станица

    С ПЕСНЕЙ ПО БЕЛУ СВЕТУ. - Доброволец Иванов в других статьях: